Летний абонемент Госоркестра России имени Е. Ф. Светланова

После пятилетнего перерыва Московская филармония возобновляет летний абонемент Госоркестра России имени Е. Ф. Светланова; на протяжении многих сезонов он был точкой притяжения самой разной аудитории и доказывал, что лето – отличное время для музыкальных открытий. Две программы из трех представляет художественный руководитель коллектива Филипп Чижевский; он посвящает их шедеврам, оказавшим существенное влияние на музыку ХХ столетия и созданным в самом его начале. «Это естественное продолжение того, чем мы с оркестром занимались в течение сезона, – комментирует маэстро, – вслед за Бартоком, Онеггером, Прокофьевым мы и дальше обращаемся к композиторам ХХ века, продолжившим углубление в философские сферы музыки».
Цикл открывает «Песнь о земле» Густава Малера на слова средневековых китайских поэтов: первая в истории музыки вокальная симфония, каждая часть которой опирается на поэтическое слово. Среди сочинений Малера она носит наиболее интимный характер. Здесь нет и тени маршей с гремящей медью, служащих опознавательным знаком большинства его творений. По форме это классическая симфония с развернутым финалом, главная роль в которой доверена певцам. Сольные партии исполнят Екатерина Семенчук (меццо-сопрано) и Игорь Морозов (тенор).
«"Песнь о земле" очень аккуратно и тонко использует оркестр – из всех малеровских партитур она наиболее прозрачна, – размышляет Филипп Чижевский. – Это произведение настолько энергоемкое, сжатое, насыщенное, что требует некоторого воздуха, ведь здесь композитору удалось раздвинуть границы времени: проходит час, а мы проживаем на самом деле гораздо больше. Пять частей занимают вместе столько же времени, сколько шестая, а потом музыка как будто растворяется: что может быть до и что может быть после? Только звучащая тишина». 
Сочинение написано для сравнительно большого состава, однако звучит камерно, негромко: гобой, флейта, кларнет, фагот, валторна, виолончель, мандолина, челеста – у каждого из них в оркестре голос первостепенной важности. «Песнь о земле» – произведение во многих отношениях мистическое: это относится и к истории ее создания (написанная после Восьмой симфонии, она могла стать Девятой, но Малер испугался роковой цифры), и к гипнотической силе ее воздействия. В китайской поэзии композитор нашел слова для личной исповеди и создал шесть поэм о жизни и смерти, красоте и вечном обновлении природы – один из самых сокровенных шедевров позднего романтизма.

* * *
Екатерина Семенчук: «Достаточно одного звука, чтобы его узнать»

Наверное, для каждого произведения наступает свое время, и «Песнь о земле» – особенный случай. Мною она прежде никогда не исполнялась, для меня это впервые. Конечно, если ты знаком с творчеством Малера, то слышишь, как и в чем «Песнь о земле» пересекается с другими его симфониями и вокальными циклами. Это тонкая камерная лирика, здесь удивительным образом соединяются камерное и симфоническое. С одной стороны – деликатность, с другой – гигантский масштаб. Умело пользуясь немецкой фонетикой, немецким словом, немецким языком, Малер потрясающе передавал краски, колорит, создавал звуковые ощущения: слышишь ухом, а чувствуешь кожей, особенно когда звучат слова с шипящими согласными. 
Малер очень боялся смерти, он был человеком верующим и одновременно суеверным – слишком много потрясений ему пришлось пережить, и все они воплощены, сублимированы в его творчестве. В момент написания «Песни о земле» он был в тяжелейшем кризисе после смерти дочери, после известия о собственной болезни, после того, как ему пришлось покинуть пост директора Венской оперы. И то, что премьера состоялась уже без него, через полгода после его смерти, также накладывает трагический отпечаток на ощущение от произведения. Всё в нём отложилось, проявилось, прочувствовалось. 
Когда исполняется финальная часть, безумно сложная, то последние слова Ewig... ewig («Вечно... вечно») могут тебя буквально удушить слезами; думаю, у сидящих в зале от этой музыки тоже очень непростые чувства. И в то же время: когда я пою Малера, например, Вторую симфонию или Третью, погружаюсь в музыкальный и поэтический текст, меня окончательно настигает понимание того, что жизнь вечна, при ее конечности – нашей физической жизни. Стихи китайских поэтов VIII века в вольном переводе Ханса Бетге дают ощущение этой вечной жизни и того, что ты бы мог сделать для нее здесь и сейчас. Малер нашел удивительное воплощение этим стихам, нашел и свой голос, и голос эпохи начала XX века – в преддверии всех глобальных катаклизмов. Когда задумываешься о времени, в которое это произведение было написано, и о том, что после этого происходило, то понимаешь: в нем заложены вся трагедия, вся жизнь будущих поколений. 
На протяжении всей жизни я обращаюсь к поэзии Марины Цветаевой, Константина Бальмонта, обожаю Серебряный век, и Малер мне тоже очень близок: он такой глубокий, сильный и в то же время такой ранимый, что ты чувствуешь в музыке все переливы души и своей, и его, и всего мира. В особенности это ощущение передает Восьмая симфония: колоссальное потрясение – и в то же время тихое уединение и размышление наедине с собой. И чем больше ты выходишь с таким репертуаром на сцену, тем сильнее напитываешься чем-то божественным, особенным, очень важным для твоей дальнейшей и вечной жизни. При первом же прослушивании «Песни о земле» мне вспомнилось творчество Бальмонта, его «Великое Ничто». Этим строкам из «Великого Ничто» очень созвучна «Песнь о земле»:
Но более, чем это всё, у них
Люблю пробел лирического зноя.
Люблю постичь сквозь легкий нежный стих
Безбрежное отчаянье покоя.
Наверное, последняя часть «Песни о земле» – это «безбрежное отчаяние покоя»: не сломленный, но уставший человек поет то ruh, то ruhe (отдых, остановка, затишье)... Музыка очень сложная, хотя звучит обманчиво просто – как жалобная песня свирели. Поют то флейта, то голос, то английский рожок, то кларнет...  Тонкие, струящиеся, текучие, змеевидные вокальные фразы, полутона, нет больших скачков – только если нужно показать огромное пространство и прыжок во времени. После того, как ты впервые услышишь Малера, тебе достаточно одного звука, чтобы его узнать. Чувствуешь эту бесконечную вечность, застывшую и движущуюся одновременно, с огромной скоростью вращающуюся вокруг себя, вокруг Солнца и летящую с огромной скоростью в космическую даль. Удивительный композитор, заставляющий переосмыслить собственную жизнь, повлиявший практически на всех и продолжающий влиять.